Кровавое восстание в Ливии отменяется
12 - Фев - 2012
Комментариев нет
В ночь на 11 февраля сын Муамара Каддафи Саади в интервью телеканалу Al-Arabiya предупредил о неминуемом восстании в Ливии против новых властей. По его заявлению было понятно, что он поддерживает контакт с соотечественниками, среди которых есть много недовольных нынешней администрацией. Это будет не локальное восстание, ограничивающееся несколькими районами, а вселивийское восстание против тирании нынешней администрации: «…бунт начался и разрастается день ото дня».
38-летний сын Муамара Каддафи, бывший нападающий ливийской футбольной сборной, бежал в Нигер в сентябре прошлого года. В конце сентября Интерпол объявил Саади в розыск. В декабре мексиканские власти заявили о раскрытии заговора по подготовки переезда Саади Каддафи в Мексику. Теперь сын Муамара Каддафи готов триумфально вернуться в Ливию. Не знаю, с чего он решил, что его оставят в покое, даже если он победит оппозицию и станет новым диктатором Ливии? Вполне вероятно, что такую уверенность ему придала позиция Нигера, ведь эта страна дала ему не только политическое убежище. Власти Нигера постоянно отказали Ливии в экстрадиции сына Муамара Каддафи…
Но после его открытого выступления перед телеканалу Al-Arabiya, власти Нигера арестовали Саади. Министр иностранных дел Ливии Ашур бин Хайяль потребовал от властей Нигера: «Нигер должен принять строгую позицию по отношению к Саади Каддафи, включая экстрадицию в Ливию с целью привлечения его к уголовной ответственности за преступления, которые он совершил против ливийского народа». Официальный представитель правительства Нигера Мару Амаду ответил так ливийским представителям: «Наша позиция остается прежней — мы передадим Саади Ливии только тогда, когда будем уверены, что в стране его ожидает независимое и беспристрастное правосудие». При этом, Мару Амаду заявил, что правительство готово выдать сына Муамара Каддафи Международному уголовному суду в том случае, если в Гааге этого потребуют.
Что ж, если раньше язык до Киева мог довести, то сейчас язык до Гааги доведет, и, в худшем случае – до Триполи.